Он уставился в окно. Перед его глазами стали возникать волшебные картины. Он явственно видел, как администраторша вываливается из окна на третьем этаже, падает с лестницы от невинного толчка, захлебывается в собственной ванне, отравляется колбасой, грибами или ядом в мороженом. Он видел, что она умирает спокойно, без мучений, ибо доброе сердце Леся не могло даже на миг допустить мысли о малейших страданиях. Просто пани Матильда должна была исчезнуть с его жизненного пути.

Надо заставить ее отравиться, прыгнуть из окна, утопиться в ванне. Но как? Добровольно она на это, пожалуй, не согласится, даже ради Лесевой карьеры. Доведется применить обман и коварство. Может быть, задушить ее в подходящий момент? Или ударить ножом? Длинным, острым. Лучше всего ножом Герлаха…

Пырнуть ножом… От этой мысли Лесь вздрогнул и отвел взгляд от окна. И тут он увидел, что возле него стоит директор и ждет, по-видимому, ответа на какой-то свой вопрос. Вопроса Лесь не слышал, поэтому он посмотрел на директора взглядом, который тот справедливо мог расценить как идиотский. Переход от упоительных преступных мыслей к служебным делам казался Лесю почти невозможным.

– Вы что, больны? – с сомнением в голосе спросил директор. Лесь виновато моргнул. Он чувствовал себя самым здоровым человеком в мире.

– Болен? – переспросил он в замешетельстве. – Ах, да! Конечно, болен, – добавил он, ибо понял, что это неплохая идея. – Чувствую себя как-то… Отравился, что ли…

Директор взглянул на него с недоверием.

– Вы и в самом деле выглядите неважно. Возьмите себя в руки. На который час назначена встреча с подрядчиком?

Леся охватил ужас. Господи, подрядчик!..